Варвары всех их уничтожили и тогда бросились к стенам. Городские жители, лишенные поддержки воинов, были в полной беспомощности, но все же стали отражать, насколько они могли в данный момент, нападающих. Прежде всего они лили на штурмующих масло и смолу как только возможно кипящую и всем народом кидали в них камни, но они, правда, не очень долго отражали грозящую им опасность. Но потом варвары, пустив в них тучу стрел. принудили их покинуть стены и, приставив к укреплениям лестницы, силою взяли город.
>Варвары всех их уничтожили и тогда бросились к стенам. Городские жители, лишенные поддержки воинов, были в полной беспомощности, но все же стали отражать, насколько они могли в данный момент, нападающих. Прежде всего они лили на штурмующих масло и смолу как только возможно кипящую и всем народом кидали в них камни, но они, правда, не очень долго отражали грозящую им опасность. Но потом варвары, пустив в них тучу стрел. принудили их покинуть стены и, приставив к укреплениям лестницы, силою взяли город.
Видимо, у этих масла было достаточно (если Прокопий не сгущает).
Но в обсуждаемом отрывке из Аббона 886-887 гг. под Парижем имеется в виду: а) именно смесь масла (наверняка льняного-конопляного), смолы и воска, сваренная в котле до однородного состояния, б) именно как огневая смесь, потому что волосы на северных варварах горели и умеренно обгоревшие тушились в реке. Т.е. некий недонапалм.
И использование его было наверняка связано с тем обстоятельством, что варвары защищались сверху деревянными и/или кожаными щитами, даже если Аббон не говорит об этим прямо.