От Begletz
К dms~mk1
Дата 10.10.2022 17:33:29
Рубрики Современность; Локальные конфликты;

Почему этот опорник просто не накрыли чем-то вроде Солнцепека или Буратины?

А то получилось "6 часов тяжелого боя".
От Skvortsov
К Begletz (10.10.2022 17:33:29)
Дата 10.10.2022 21:50:55

Это не опорник, это позиция боевого охранения.

Там сидит отделение в 7-8 человек с пулеметом и гранатометом. До переднего края противника расстояние до двух километров.

На видео штурмовиков высаживают прямо у окопов, по ним артиллерия противника уже не может стрелять из-за опасения попасть по своим. А бойцам боевого охранения вести огонь по штурмовикам в момент их спешивания и сближения не позволяет огонь пулеметов БМП.
От digger
К Skvortsov (10.10.2022 21:50:55)
Дата 10.10.2022 23:57:00

Re: Это не...

>Там сидит отделение в 7-8 человек с пулеметом и гранатометом. До переднего края противника расстояние до двух километров.

В этой войне четкой границы АФАИК нет, бывают линии обороны непрерывного спектра численности.Стрелять из пулемета - огонь на подавление не дает, но выстрелить из гранатомета или ПТРК и спрятаться? Тем более, что они наступали по открытой местности.
От Skvortsov
К digger (10.10.2022 23:57:00)
Дата 11.10.2022 00:11:08

Re: Это не...

>>Там сидит отделение в 7-8 человек с пулеметом и гранатометом. До переднего края противника расстояние до двух километров.
>
> В этой войне четкой границы АФАИК нет, бывают линии обороны непрерывного спектра численности.

Вроде украинцы вместо усиленного взвода в боевое охранение стали выставлять отделение, для снижения потерь от артиллерии. Это часто видно на видео,снятых с квадрокоптеров, да и пленные говорят, что посылают до десяти человек.


>Стрелять из пулемета - огонь на подавление не дает, но выстрелить из гранатомета или ПТРК и спрятаться? Тем более, что они наступали по открытой местности.

Риск поражения БМП есть. Но если десант выйдет за 450 метров, его накроет артиллерия.
От digger
К Skvortsov (11.10.2022 00:11:08)
Дата 11.10.2022 13:42:17

Re: Это не...

>Риск поражения БМП есть. Но если десант выйдет за 450 метров, его накроет артиллерия.
 Это немного проясняет сценарий прорыва под Харьковом и на севере Херсонской области и вообще действия легких сил и кавалерийскую тактику.Вроде бы у окопавшейся пехоты пулеметы, автоматы, гранатометы и ПТРК и вообще подавляющая огневая мощь со времен ПМВ, но она плохо работает. Теоретически пулеметы с запасными позициями и РПГ с запасом гранат должны отражать атаку 1:10 и больше, но не выходит.Огонь БМП на ходу и пулеметчика из люка на самом деле малоэффективен, потому РПГ обороняющихся вполне могли бы работать. При высадке на 25 метров БМП уже никуда не попадет и по десанту должны были бы стрелять автоматчики и лететь гранаты.
Может быть недостаточная мотивация и ожесточение и пехота предпочитает сдаться, чем потерять 25-50% л/с. В ВОВ такой фигни не было.
От Ibuki
К digger (11.10.2022 13:42:17)
Дата 11.10.2022 23:03:54

Re: Это не...

>Огонь БМП на ходу и пулеметчика из люка на самом деле малоэффективен, потому РПГ обороняющихся вполне могли бы работать. При высадке на 25 метров БМП уже никуда не попадет и по десанту должны были бы стрелять автоматчики и лететь гранаты.
Не нужно делать из РПГ культа. Вообще весь спор строиться на основе постулата что огонь РПГ по бронетехнике мощнее стрелкового и артиллерийского огня по пехоте, что разумеется совсем не так.
От digger
К Ibuki (11.10.2022 23:03:54)
Дата 11.10.2022 23:20:00

Re: Это не...

>Не нужно делать из РПГ культа. Вообще весь спор строиться на основе постулата что огонь РПГ по бронетехнике мощнее стрелкового и артиллерийского огня по пехоте, что разумеется совсем не так.

Бронетехника здоровенная и не прячется в складках местности, ее мало.Достаточное количество РПГ должно быть способно остановить или вывести из строя бронетехнику и сорвать атаку, само собой, если она пробивается.Или, по крайней мере, мы должны наблюдать летящие гранаты всё время.
От Ibuki
К digger (11.10.2022 23:20:00)
Дата 11.10.2022 23:26:27

Re: Это не...

> Бронетехника здоровенная и не прячется в складках местности, ее мало.Достаточное количество РПГ должно быть способно остановить или вывести из строя бронетехнику и сорвать атаку, само собой, если она пробивается.Или, по крайней мере, мы должны наблюдать летящие гранаты всё время.
Вот эту игру можно играть вдвоем: достаточное количество стрелковки должно быть способно остановить или вывести из строя пехоту и сорвать атаку.
Ну и вообще вы опять повторяете ложный постулат что РПГ мощнее стрелковки.
От Кострома
К digger (11.10.2022 13:42:17)
Дата 11.10.2022 14:39:55

Re: Это не...

А много сдавшейся пехоты?

Потому что укаинская сторона показывала количество человек тридцать.

Может всё же куда проще - если нет сплошной линии фронта - спешиваться вообще не нужно?
От Ibuki
К Кострома (11.10.2022 14:39:55)
Дата 11.10.2022 22:47:40

Re: Это не...

>Может всё же куда проще - если нет сплошной линии фронта - спешиваться вообще не нужно?
Если не спешиваться и позиции не зачищать там могут остаться недобитки которые потом могут ожить в тылу атакующих.
От АМ
К Ibuki (11.10.2022 22:47:40)
Дата 11.10.2022 23:31:04

Ре: Это не...

>>Может всё же куда проще - если нет сплошной линии фронта - спешиваться вообще не нужно?
>Если не спешиваться и позиции не зачищать там могут остаться недобитки которые потом могут ожить в тылу атакующих.

да сама полоса похоже и была целью атаки, от этого наряд сил для боя за избушку

А при более глубокой цели соответственно нужен и наряд сил позволяющий выделить силы специально для спешивания и зачистки.
От Skvortsov
К digger (11.10.2022 13:42:17)
Дата 11.10.2022 14:27:58

Re: Это не...


Вот тут немного о роли обстрела танками до начала атаки легкими силами:

https://www.youtube.com/watch?v=KY_iqtGkEW0&t=162s

https://www.youtube.com/watch?v=dOF_5KSkAVc

От stopusa
К Skvortsov (11.10.2022 00:11:08)
Дата 11.10.2022 02:23:31

Re: Это не...

>Риск поражения БМП есть. Но если десант выйдет за 450 метров, его накроет артиллерия.

Их и так артой сдует если что - все верхом на броне сидят.
От Skvortsov
К stopusa (11.10.2022 02:23:31)
Дата 11.10.2022 07:44:18

Re: Это не...

>>Риск поражения БМП есть. Но если десант выйдет за 450 метров, его накроет артиллерия.
>
>Их и так артой сдует если что - все верхом на броне сидят.

С 5:00 смотрите - первая волна десанта выходит, а не спрыгивает.

https://www.1tv.ru/news/2022-10-09/439295-bronegruppa_4_y_brigady_voysk_lnr_sovershila_nastoyaschiy_podvig
От Alex Medvedev
К Begletz (10.10.2022 17:33:29)
Дата 10.10.2022 19:07:41

тут нужны ранцевые огнеметы (-)
От Роман Алымов
К Begletz (10.10.2022 17:33:29)
Дата 10.10.2022 17:56:52

Потому что их нет в подчинении (-)
От Begletz
К Роман Алымов (10.10.2022 17:56:52)
Дата 10.10.2022 18:07:48

В общем, так воевать нельзя. Нельзя менять людей на людей

это только в крайнем случае. На людей надо менять снаряды и ракеты.

Там даже обстрела 120 мм минометами не было при приближении танков и БТР.
От digger
К Begletz (10.10.2022 18:07:48)
Дата 10.10.2022 18:12:27

Re: На людей надо менять снаряды и ракеты.

А военная промышленность у РФ есть, или одни остатки запасов от СССР? Запасы не бесконечны, потому тактика перепахивания кончается.
От АМ
К digger (10.10.2022 18:12:27)
Дата 10.10.2022 20:48:43

Ре: На людей...

> А военная промышленность у РФ есть, или одни остатки запасов от СССР? Запасы не бесконечны, потому тактика перепахивания кончается.

поддержка атаки это не тактика перепахивания

вообщем отношение к людским рисурсам традиционное, бедные днровцы
От Begletz
К АМ (10.10.2022 20:48:43)
Дата 10.10.2022 20:58:54

Можно было хоть дымовыми снарядами опорник закидать,

это еще с ПМВ известная тактика танков в наступлении.
От stopusa
К Begletz (10.10.2022 20:58:54)
Дата 10.10.2022 21:02:57

Re: Можно было...

> это еще с ПМВ известная тактика танков в наступлении.

Камрады, очень вас всех призываю не давать с диванов советы тем, кто воюет на передовой. Вы не знаете никаких деталей боя, кроме показанных отрывков съемки, и делаете на основании этой рваной записи какие-то далеко идущие выводы. Вариантов, почему сделали так, а не иначе, может быть масса.
От dms~mk1
К stopusa (10.10.2022 21:02:57)
Дата 10.10.2022 21:34:29

Re: Можно было...

>Камрады, очень вас всех призываю не давать с диванов советы тем, кто воюет на передовой. Вы не знаете никаких деталей боя, кроме показанных отрывков съемки, и делаете на основании этой рваной записи какие-то далеко идущие выводы. Вариантов, почему сделали так, а не иначе, может быть масса.

Совершенно верно, надо пытаться понять, почему сделали так, а не удивляться, почему не как в бусв 1982(2004).

Так-то можно много "ценных замечаний" накидать, почему мехвод стреляет из люка, а не как положено стреляют из амбазур, почему сидят на броне, а не внутри, почему не поставили дымы. На каждое наверняка найдется объяснение, ну там же не идиоты, это скорее мы чего-то не понимаем.
От Begletz
К digger (10.10.2022 18:12:27)
Дата 10.10.2022 19:41:57

Если так, подымайте белый флаг. (-)
От Begletz
К Роман Алымов (10.10.2022 17:56:52)
Дата 10.10.2022 17:58:40

А что есть? Там и воронок от 122 мм не густо вокруг. (-)
От dms~mk1
К Begletz (10.10.2022 17:58:40)
Дата 10.10.2022 18:06:34

Re: А что...

Деревья порублены, стреляли. Чтобы уничтожить пехоту в полупустой траншее понадобилось бы очень много снарядов, а они прислали бы следующее отделение. Или выкопали бы следующую траншею, пока вываливали бы необходимое количество снарядов. Все это уже было 100 лет назад.
От Begletz
К dms~mk1 (10.10.2022 18:06:34)
Дата 10.10.2022 18:41:54

100 лет назад было совсем другое

Тогда выносили передовые окопы артой, но резервы контратаковали и все портили. А здесь никаких резервов ВСУ нет. Цена вопроса - одна 500 кг авиабомба или пара буратин.

Но, повторяю, я не вижу даже прижимающего огня 120 мм минометами до крайнего приближения танков и БМП к опорнику.
От Ibuki
К Begletz (10.10.2022 18:41:54)
Дата 11.10.2022 22:46:11

Re: 100 лет...

>Тогда выносили передовые окопы артой, но резервы контратаковали и все портили. А здесь никаких резервов ВСУ нет. Цена вопроса - одна 500 кг авиабомба или пара буратин.
ПМВ. План "артиллерия разрушает пехота занимает" провалился в первой же траншее немцев:

В блиндаж ползком пробирается унтер-офицер; в руках у него буханка хлеба; ночью троим из наших все же удалось проскочить под огнем и принести кое-что поесть. Они рассказали, что полоса обстрела тянется до самых артиллерийских позиций и огонь там такой же плотный. Просто удивительно, откуда у них на той стороне столько пушек!
Нам приходится ждать, бесконечно долго ждать. Среди дня случается то, чего я ожидал. У одного из новобранцев — припадок. Я давно уже наблюдал за ним. Он беспокойно двигал челюстями и то сжимал, то разжимал кулаки. Мы не раз видели такие вот затравленные, вылезающие из орбит глаза. За последние часы он только с виду присмирел. Сейчас он весь внутренне осел, как подгнившее дерево.
Он встает, бесшумно ползет через весь блиндаж, на минуту останавливается и затем подкатывается к выходу. Я переворачиваюсь на другой бок:
— Ты куда это?
— Я сейчас же вернусь, — говорит он и хочет обойти меня.
— Обожди немного, огонь уже стихает.
Он прислушивается, и на одно мгновение его глаза проясняются. Затем в них снова появляется мутный блеск, как у бешеной собаки. Он молча отпихивает меня.
— Минутку, братец, — зову я его.
Кат насторожился. Как раз в тот момент, когда новобранец отталкивает меня, он хватает его за руку, и мы крепко держим его.
Он тотчас же начинает буянить:
— Пустите меня, пустите, я хочу выйти отсюда! Он ничего не хочет слушать, брыкается и дерется, с его покрытых пеной губ непрестанно срываются слова, нечленораздельные, бессмысленные. Это приступ особого страха, когда человек боится остаться в блиндаже, — ему кажется, что он здесь задохнется, и он весь во власти одного только стремления — выбраться наружу. Если бы мы отпустили его, он побежал бы куда глаза глядят, позабыв, что надо укрыться. Он не первый.
Он уже закатил глаза и так буйствует, что приходится его поколотить, чтобы он образумился, — ничего другого не остается. Мы проделываем это быстро и безжалостно, и нам удается добиться того, что он пока что сидит смирно. Увидев эту сцену, остальные новобранцы побледнели; будем надеяться, что это их припугнет. Сегодняшний ураганный огонь — слишком тяжелое испытание для этих несчастных парней, — с полевого пересыльного пункта они сразу же попали в такую переделку, от которой даже и бывалому человеку впору поседеть.
После этого случая спертый воздух блиндажа еще больше раздражает нас. Мы сидим в собственной могиле и ждем только того, чтобы нас засыпало.
Неистовый вой и ослепительная вспышка. Блиндаж трещит по всем швам от угодившего в него снаряда, к счастью, легкого, так что бетонная кладка выдержала удар. Слышится звон металла и еще какой-то страшный скрежет, стены ходят ходуном, винтовки, каски, земля, грязь и пыль взлетают к потолку. Снаружи проникает густой, пахнущий серой дым. Если бы мы сидели не в прочном убежище, а в одном из тех балаганчиков, что стали строить в последнее время, никто из нас не остался бы в живых.
Но и сейчас этот снаряд наделал нам немало хлопот. Давешний новобранец снова разбушевался, и его примеру последовали еще двое. Один из них вырывается и убегает. Мы возимся с двумя другими. Я бросаюсь вслед за беглецом и уже подумываю, не выстрелить ли ему в ноги, но тут что-то со свистом несется на меня. Я распластываюсь на земле, а когда поднимаюсь, стенка окопа уже облеплена горячими осколками, кусками мяса и обрывками обмундирования. Я снова залезаю в блиндаж.
Первый новобранец, как видно, и в самом деле сошел с ума. Когда мы его отпускаем, он пригибает голову, как козел, и бьется лбом о стену. Ночью надо будет попытаться отправить его в тыл. Пока что мы связываем его, но с таким расчетом, чтобы можно было сразу же освободить, если начнется атака.
Кат предлагает сыграть в карты, — делать-то все равно нечего, может быть, от этого нам станет легче. Но игра не клеится, — мы прислушиваемся к каждому снаряду, рвущемуся поближе к нам, и сбиваемся при подсчете взяток или же сбрасываем не ту масть. Нам приходится отказаться от этой затеи. Мы сидим словно в оглушительно грохочущем котле, по которому со всех сторон стучат палками.
Еще одна ночь. Теперь мы уже отупели от напряжения. Это то убийственное напряжение, когда кажется, что тебе царапают спинной мозг зазубренным ножом. Ноги отказываются служить, руки дрожат, тело стало тоненькой пленкой, под которой прячется с трудом загнанное внутрь безумие, таится каждую минуту готовый вырваться наружу безудержный, бесконечный вопль. Мы стали бесплотными, у нас больше нет мускулов, мы уже караемся не смотреть друг на друга, опасаясь, что сейчас произойдет что-то непредвиденное и страшное. Мы плотно сжимаем губы. Это пройдет… Это пройдет… Быть может, мы еще уцелеем.
Внезапно ближние разрывы разом смолкают. Огонь все еще продолжается, но теперь он перенесен назад, наша позиция вышла из-под обстрела. Мы хватаем гранаты, забрасываем ими подход к блиндажу и выскакиваем наружу. Ураганный огонь прекратился, но зато по местности позади нас ведется интенсивный заградительный огонь. Сейчас будет атака.
Никто не поверил бы, что в этой изрытой воронками пустыне еще могут быть люди, но сейчас из окопов повсюду выглядывают стальные каски, а в пятидесяти метрах от нас уже установлен пулемет, который тотчас же начинает строчить.
Проволочные заграждения разнесены в клочья. Но все же они еще могут на некоторое время задержать противника. Мы видим, как приближаются атакующие. Наша артиллерия дает огоньку. Стучат пулеметы, потрескивают ружейные выстрелы. Атакующие подбираются все ближе. Хайе и Кропп начинают метать гранаты. Они стараются бросать как можно чаще, мы заранее оттягиваем для них рукоятки. Хайе бросает на шестьдесят метров, Кропп — на пятьдесят, это уже испробовано, а такие вещи важно знать точно. На бегу солдаты противника почти ничего не смогут сделать, сначала им надо подойти к нам метров на тридцать.
Мы различаем перекошенные лица, плоские каски. Это французы. Они добрались до остатков проволочных заграждений и уже понесли заметные на глаз потери. Одну из их цепей скашивает стоящий рядом с нами пулемет; затем он начинает давать задержки при заряжании, и французы подходят ближе.
Я вижу, как один из них падает в рогатку, высоко подняв лицо. Туловище оседает вниз, руки принимают такое положение, будто он собрался молиться. Потом туловище отваливается совсем, и только оторванные по локоть руки висят на проволоке.
В ту минуту, когда мы начинаем отходить, впереди над землей приподнимаются три головы. Под одной из касок — темная острая бородка и два глаза, пристально глядящих прямо на меня. Я поднимаю руку с гранатой, но не могу метнуть ее в эти странные глаза. На мгновение вся панорама боя кружится в каком-то шальном танце вокруг меня и этих двух глаз, которые кажутся мне единственной неподвижной точкой. Затем голова в каске зашевелилась, показалась рука, — она делает какое-то движение, и моя граната летит туда, прямо в эти глаза.
Мы бежим назад, заваливаем окоп рогатками и, отбежав на известнее расстояние, бросаем в сторону взведенные гранаты, чтобы обеспечить свое отступление огневым прикрытием. Пулеметы следующей позиции открывают огонь.
Мы превратились в опасных зверей. Мы не сражаемся, мы спасаем себя от уничтожения. Мы швыряем наши гранаты в людей, — какое нам сейчас дело до того, люди или не люди эти существа с человеческими руками и в касках? В их облике за нами гонится сама смерть, впервые за три дня мы можем взглянуть ей в лицо, впервые за три дня мы можем от нее защищаться, нами овладеет бешеная ярость, мы уже не бессильные жертвы, ожидающие своей судьбы, лежа на эшафоте; теперь мы можем разрушать и убивать, чтобы спастись самим, чтобы спастись и отомстить за себя.
Мы укрываемся за каждым выступом, за каждым столбом проволочного заграждения, швыряем под ноги наступающим снопы осколков и снова молниеносно делаем перебежку. Грохот рвущихся гранат с силой отдается в наших руках, в наших ногах. Сжавшись в комочек, как кошки, мы бежим, подхваченные этой неудержимо увлекающей нас волной, которая делает нас жестокими, превращает нас в бандитов, убийц, я сказал бы — в дьяволов, и, вселяя в нас страх, ярость и жажду жизни, удесятеряет наши силы, — волной, которая помогает нам отыскать путь к спасению и победить смерть. Если бы среди атакующих был твой отец, ты не колеблясь метнул бы гранату и в него!
Мы сдаем окопы первой позиции. Но разве это теперь окопы? Они разбиты, уничтожены, от них остались лишь отдельные участки траншеи, ямы, связанные ходами сообщения, да кое-где огневые точки в воронках, — вот и все. Зато потери французов становятся все более чувствительными. Они не ожидали встретить столь упорное сопротивление.
Скоро полдень. Солнце печет, пот щиплет глаза, мы вытираем его рукавом, иногда на рукаве оказывается кровь. Показался первый более или менее уцелевший окоп. В нем сидят солдаты, они приготовились к контратаке, и мы присоединяемся к ним. Наша артиллерия открывает мощный огонь и не дает нам сделать бросок. Бегущие за нами цепи тоже приостанавливаются. Они не могут продвигаться. Атака захлебнулась по вине нашей же артиллерии. Мы выжидаем… Огонь, перекатывается на сто метров дальше, и мы снова прорываемся вперед. Рядом со мной одному ефрейтору оторвало голову. Он пробегает еще несколько шагов, а кровь из его шеи хлещет фонтаном.
До настоящей рукопашной схватки дело не доходит, так как французам приходится поспешно отойти. Мы добегаем до наших разрушенных траншей, вновь захватываем их и продолжаем наступать дальше.
О, эти броски вперед после отступления! Ты уже добрался до спасительных запасных позиций, тебе хочется проползти через них ужом, скрыться, исчезнуть, и вот приходится поворачивать обратно и снова идти в этот ад. В эти минуты мы действуем как автоматы, — иначе мы остались бы лежать в окопе, обессиленные, безвольные. Но что-то увлекает нас за собой, и мы идем вперед, помимо нашей воли и все-таки с неукротимой яростью и бешеной злобой в сердце, — идем убивать, ибо перед нами те, в ком мы сейчас видим наших злейших врагов. Их винтовки и гранаты направлены на нас, и если мы не уничтожим их, они уничтожат нас!
По бурой земле, изорванной, растрескавшейся бурой земле, отливающей жирным блеском под лучами солнца, двигаются тупые, не знающие усталости люди-автоматы. Наше тяжелое, учащенное дыхание — это скрежет раскручивающейся в них пружины, наши губы пересохли, голова налита свинцом, как после ночной попойки. Мы еле держимся на ногах, но все же тащимся вперед, а в наше изрешеченное, продырявленное сознание с мучительной отчетливостью врезается образ бурой земли с жирными пятнами солнца и с корчащимися или уже мертвыми телами солдат, которые лежат на ней, как это так и надо, солдат, которые хватают нас за ноги, кричат, когда мы перепрыгиваем через них.
Мы утратили всякое чувство близости друг к другу, и когда наш затравленный взгляд останавливается на ком-нибудь из товарищей, мы с трудом узнаем его. Мы бесчувственные мертвецы, которым какой-то фокусник, какой-то злой волшебник вернул способность бегать и убивать.
Один молодой француз отстал. Наши настигают его, он поднимает руки, в одной из них он держит револьвер. Непонятно, что он хочет делать — стрелять или сдаваться. Ударом лопаты ему рассекают лицо. Увидев это, другой француз пытается уйти от погони, но в его спину с хрустом вонзается штык. Он высоко подпрыгивает и, расставив руки, широко раскрыв кричащий рот, шатаясь из стороны в сторону, бежит дальше; штык, покачиваясь, торчит из его спины. Третий бросает свою винтовку и присаживается на корточки, закрывая глаза руками. Вместе с несколькими другими пленными он остается позади, чтобы унести раненых.
Продолжая преследование, мы неожиданно натыкаемся на вражеские позиции.
Мы так плотно насели на отходящих французов, что нам удается прибежать почти одновременно с ними.
Поэтому потерь у нас немного. Какой-то пулемет подал было голос, но граната заставляет его замолчать. И все же за эти несколько секунд пятеро наших солдат успели получить ранение в живот. Кат наносит удар прикладом одному из уцелевших пулеметчиков, превращая его лицо в кровавое месиво. Остальных мы приканчиваем, прежде чем они успевают схватиться за гранаты. Затем мы с жадностью выпиваем воду из пулеметных кожухов.
Повсюду щелкают перерезающие проволоку кусачки, хлопают перебрасываемые через заграждения доски, и мы проскакиваем сквозь узкие проходы во вражеские траншеи. Хайе вонзает свою лопату в шею какого-то великана-француза и бросает первую гранату. На несколько секунд мы приседаем за бруствером, затем лежащий перед нами прямой участок окопа оказывается свободным. Еще один бросок, и шипящие осколки прокладывают нам путь в следующую, скрытую за поворотом траншею. На бегу мы швыряем в двери блиндажей связки гранат, земля вздрагивает, слышатся треск и стоны, все обволакивается дымом, мы спотыкаемся о скользкие куски мяса, я падаю на чей-то вспоротый живот, на котором лежит новенькая, чистенькая офицерская фуражка.
Бой приостанавливается: мы оторвалась от противника. Нам здесь долго не продержаться, поэтому нас решают отвести под прикрытием нашей артиллерии на старые полицаи Узнав об этом, мы сломя голову бросаемся в ближайшие убежища, — прежде чем удрать, — нам надо — еще запастись консервами, и мы хватаем все, что попадается под руку, в первую очередь — банки с тушенкой и с маслом.
От dms~mk1
К Begletz (10.10.2022 18:41:54)
Дата 10.10.2022 21:39:23

Re: 100 лет...

>Тогда выносили передовые окопы артой, но резервы контратаковали и все портили. А здесь никаких резервов ВСУ нет. Цена вопроса - одна 500 кг авиабомба или пара буратин.

>Но, повторяю, я не вижу даже прижимающего огня 120 мм минометами до крайнего приближения танков и БМП к опорнику.

Танки ведут огонь с места, поддерживая атаку. Возможно, что огневое воздействие ведется не один час.

Артиллерию там используют по-другому, стараются нащупывать отдельные блиндажи и даже ячейки по корректировке с бпла.